Сара Ханжарова (xanzhar) wrote in sakharov_talks,
Сара Ханжарова
xanzhar
sakharov_talks

05.04.2011, СЦ, журфикс "От Чернобыля до Фокусимы ", доклад Владимира Милова



Добрый вечер, коллеги! Расскажу сейчас и про политические силы, и так далее. Но я вот, во-первых, признателен очень предыдущему выступающему за то, что он многие вещи озвучил из того, что мне теперь уже не придётся подробно говорить. Касаясь этой ситуации с Фукушимой, я более жёстко выскажусь. Я считаю, что всё, это, по сути, конец этой атомной сказки, которая больше, чем полвека преследует человечество. Когда идёт разговор о строительстве новых реакторов, фигурируют цифры, очень подробные математические расчеты вероятности аварий такого типа. И официально, на основе математики она оценивается в 10 в минус пятой степени. То есть, условно говоря, с учётом того количества атомных реакторов, которые есть сегодня в мире, подобные аварии должны происходить не чаще, чем одна раз в 2000 лет. Что мы видим в реальной жизни? Мы видим, что за последние 32 года произошло уже три такие аварии. Никакие не 2000 лет, а всего 32 года. Три аварии. В среднем – раз в 10 с небольшим лет. Причём, последствия этих аварий, вы понимаете, что они серьёзные, и не только с экономической точки зрения. Я бы здесь экономикой не ограничивался. Здесь, конечно, речь идёт о здоровье людей, о нормальных просто условиях для человеческой жизни. Поэтому, мне кажется, тот случай, когда нам надо отдавать себе отчёт, что та красивая математика, которая, вроде, правильная, и вроде хорошо посчитанная, она, на самом деле не работает. Является просто сказкой. В реальности жизнь несколько иная. Понимаете, никогда не знаешь, что это может быть. Вот тут выяснилось, оказывается, что вот эта станция стоит в прибрежной зоне. И что там, например, ограждения, которые должны были защитить её от цунами, высотой в 5,7 метра. А волна цунами была 14 метров. Она вывела из строя резервные источники питания для систем охлаждения, ну и так далее, дальше вы знаете.

В принципе, я согласен с коллегой, что это сложно просчитать все возможные ситуации. Ну, хорошо, там, допустим, мы вместо этих сегодня бассейнов выдержки отработанного топлива, которые, действительно являются крайне удобной мишенью для террористов, ну мы придумаем что-то с этим. Но мы не можем просчитать все возможные ситуации, чтобы закрыть все слабые места и так далее. По-моему, тем, кто имеет дело с функционированием и регулированием атомной отрасли, это становится всё более очевидно. Действительно, мы в последние 10 лет наблюдали такой осторожный ренессанс атомной энергетики. Я помню, я, кстати говоря, по приглашению российского Росэнергоатома в 99 году мы ездили в Америку, очень подробно объездили там много атомных станций, компаний эксплуатирующих, агентств и так далее. Нам тогда говорили однозначно, что атомная отрасль в Америке – это мёртвая отрасль. Что она больше никогда развиваться не будет, действующие реакторы доработают, мы их закроем, и так далее. Но потом президентом стал Буш из Техаса, потом Обама из Чикаго, и как-то, вроде, ситуация изменилась, и я считаю, что США не исключение здесь, в мире, и в последние 10-15 лет ренессанс атомной энергетики был связан, в основном, с одним обстоятельством. С тем, что большинство развитых и крупнейших развивающихся экономик мира серьёзно зависимы от импортного топлива, и у них возникает желание как-то диверсифицировать источники своего импорта. Хотя вот, по большому счёту…у меня очень много было дискуссий на эту тему с разными представителями правительств, энергетической области в мире. Я всегда их спрашивал «Слушайте, ну вы же понимаете, что смена зависимости от импортного газа на зависимость от импортного урана, это, в общем, шило на мыло. Потому что, крупными производителями и экспортёрами урана в мире являются всего 5-7 стран». Мне говорили «Да, это правда, всё равно придётся уран импортировать, но зато основными производителями в мире являются Канада и Австралия, это страны западной цивилизации, верные наши союзники, мы их не боимся, что они что-то по политическим причинам будут нам ограничивать, потому готовы газовую зависимость променять на урановую». Я думаю, что вот этот фактор был основной причиной атомного ренессанса, но, тем не менее, больших каких-то перспектив для атомной энергетики он не принёс. Сегодня в мире, в той или иной степени прогресса, осуществляется строительство чуть более 30 реакторов, это меньше 10% от действующего реакторного парка, и, вообще в целом, очевидно, что в последние 20 лет доля атомной энергетики в мировом энергобалансе и балансе выработки электричества постоянно сокращалась. И даже те планы строительства реакторов, которые есть, и которые появились в результате этого атомного ренессанса, они никаких шансов на увеличение этой доли не дают. Мировая энергетика развивается де-факто, и будет развиваться намного быстрее, чем атомная отрасль была способна строить что-то новое даже в последние 10 лет до Фукушимы, когда казалось, что наступает новая эра развития атомной энергетики. И поэтому, я думаю, что здесь не надо никаких иллюзий, это была работа даже не на простое воспроизводство, не говоря уже о расширенном. Это была работа хотя бы на удержание, в целом, той довольно небольшой доли атомной энергетики в мире, которая существовала и постоянно сокращалась. По сути, работа на выживание отрасли. Но, я думаю, что сейчас всё это будет закончено, потому что значительная часть программ по развитию атомной энергетики и строительству новых блоков будет заморожена. По крайней мере, до выяснения обстоятельств, до пересмотра дизайна реакторов и так далее. И у меня есть большие сомнения, что по политическим причинам многие из этих проектов удастся возобновить. За это время много воды утечёт. Я думаю, что ещё одной паузы, условно говоря, паузы, которая в развитии мировой атомной энергетики случилась после Чернобыля, она продолжалась где-то 10-15 лет, потом сменилась некоторым намёком на ренессанс. Я думаю, что ещё одной такой паузы мировая атомная отрасль не выдержит. Потому что, в принципе, всё, что мы имеем, это чрезвычайно старый парк реакторов абсолютно устаревших типов. Примерно 40% из реакторов в мире работают дольше 30 лет. Их вообще-то надо списывать, по большому счёту. Там сейчас возникают всякие розовые теории о том, что реакторы могут и по 80 лет работать на продлённом ресурсе. Но, во-первых, многие из них надо списывать по соображениям безопасности, например, чернобыльские графитовые реакторы АБМК, которые вот, скажем у нас в районе Санкт-Петербурга в Сосновом бору два реактора, которые должны уже быть сняты с эксплуатации в 2000 году, работают до сих пор. Практика эксплуатации продлённых блоков, откровенно говоря, не свидетельствует о том, что это очень безопасно, но там «всё в порядке» с управлением и контролем за этими блоками, там постоянные инциденты происходят, и так далее. В целом, мне так кажется вот такие оптимистичные разговоры о том, что всё это хозяйство можно будет бесконечно продлевать, это просто приукрашивание действительности. А через 10 лет из действующих реакторов выработают тридцатилетний срок службы более 80%. Это, по сути, значит, что мы сегодня имеем…вот когда говорят, что там человечество, якобы, без атомной энергетики жить не может, на мой взгляд, надо ровно в обратную сторону развернуть мышление, и уже сейчас придумывать, что мы будем делать без неё, потому что это неизбежность. Никакими реалистичными темпами строительства новых атомных станций мы не сможем заместить этот стремительно стареющий парк. И это просто реальность. Я знаю, я очень подробно занимался...собственно, почему я стал таким скептиком большим в отношении атомной энергетики. Я, в своё время, будучи чиновником, занимался регулированием деятельности Росэнергоатома, и регулированием тарифов на услуги атомных станций, я достаточно хорошо себе представляю эту кухню изнутри, и в целом, просто хотел бы призвать…я знаю, у атомной отрасли, действительно, есть эффективная сторона, которая здорово работает – это пропаганда. Которая эксплуатирует такие технократические романтические инстинкты людей, адресуясь к некой такой технологической мечте, что вот мы что-то нашли такое, что нас из примитивных технологий сжигания газа и угля выведет куда-то в светлое будущее. При том, что например, в развитии технологий сжигания газа или угля мы наблюдали существенный прогресс в последние несколько десятилетий, в котором, в том числе и экономические преимущества были. В развитии атомной энергетики мы ничего подобного не наблюдали, все те же реакторы, которые были изобретены несколько десятилетий назад, у нас работают. А реакторы новых типов, которые всё время рекламируют, как прогрессивные, типа реакторов на быстрых нейтронах, обернулись пшиком и позором. Сегодня из 430 мировых реакторов работает, фактически, только один на быстрых нейтронах. Вот это те самые, когда будут говорить про быстрые нейтроны, что это что-то такое, что нас приведёт в светлое будущее. Так вот, все позакрывали, в том числе и из-за проблем с безопасностью, из-за проблем с эксплуатацией, технологических проблем и из-за проблем с дороговизной. Все позакрывали быстро нейтроны, работает только один. По иронии, злой, это реактор российский. На Белоярской атомной станции, который аккурат год назад исчерпал свой тридцатилетний срок службы. И его, вообще-то, по-хорошему, пора бы закрывать. Его, естественно, продлили. Но, в принципе, в планах строительства новых реакторов, на быстрых нейтронах, реалистичных, которые не в мечтах существуют, а на бумаге, в виде проектов, всего два.

Коллеги, вот в мире реакторов 430. А всего два новых реактора планируется построить в обозримом будущем на быстрых нейтронах. Поэтому, совершенно очевидно, что быстрые нейтроны продолжаются как эксперимент, но говорить о серьёзном массовом коммерческом применении пока рано. Понятно, почему рано. И вот коллега говорил уже о факторе дороговизны, по капитальной стоимости, прежде всего. Практический факт сегодняшнего дня состоит в том, что в целом, строительство атомных электростанций, не исходя из цифр проектной документации, которая, как правило, розовая, потому что нужно продать идею, а, исходя из реальной сметной стоимости просто по опыту сооружения в последнее время, выше строительства альтернативных источников энергии. Ну, а быстрые нейтроны ещё выше. Даже вот атомщики, например, у меня были один раз дебаты с директором вот этой белоярской станции Ашкановым, ну да, он очень агитировал за второй реактор на быстрых нейтронах, который там хотят построить. И он сказал, что это пока не выходит дешевле четырёх-шести тысяч долларов за киловатт. Ну, коллеги, газовые станции меньше тысячи долларов сегодня стоят, чистые угольные технологии меньше двух тысяч, а альтернативные источники энергии, разные, которые пригодны для коммерческого использования – в диапазоне от полутора до трёх. А быстрые нейтроны только в проекте 4-6 тысяч долларов. Ну, понятно, что это немножко дороговато выходит. А вообще, в принципе, атомная энергетика, это не удивительно, что банкиры и представители рейтинговых агентств возмущаются этими проектами больше, чем экологи, потому что они, то, что называется, не bankable. И я совершенно не согласен, например, с коллегой, когда он сказал, что там negligable operational costs. Я бы не сказал так. В том числе, и из-за необходимости специальных мер по соблюдению безопасности. Ну, например, нужно больше персонала. Скажем, норматив численности на тепловой, газовой электростанции, составляет, скажет, 0,3 человека на мегаватт установленной мощности, а у атомной станции – 1, 2 человека на мегаватт. Ну, конечно, топливные затраты там ниже. Но, с другой стороны, атомная отрасль представляет собой сложную систему всяких «довесков» к стоимости, которые не обязательно в текущих операционных затратах учитываются, но в итоге делают это электричество просто платиновым. А это и чрезвычайно высоки капитальные затраты, это и затраты на обеспечение безопасности.

Например, у нас один из трюков, как это в России работает, кроме тарифов и ценовых заявок сейчас на рынке атомных электростанций, которые достаточно умеренно выглядят по стоимости, у нас есть, кстати говоря, официально не утверждаемая в понятной размерности, в отношении «рубли на киловатт-часы», так называемая ценовая надбавка концерна Росэнергоатом, на обеспечение безопасной эксплуатации и развитие АЭС. В принципе, сколько это всё стоит, можно посчитать примерно, зайдя на сайт Росэнергоатома, взяв цифры выручки годовой и поделив на выработку электричества на атомных станциях. Получается существенно дороже рубля за киловатт-час на шинах электростанций. Только, прямо с электростанции, отпускаемые в сеть. По 2009 году точно помню цифру - 1 рубль 13 копеек. В наших условиях, с амортизированной абсолютно станции, где не нужно возмещать капитальную стоимость, капитальные затраты, понесённые в советский период, там это всё стоит дороже рубля. Но это никуда не годится. Такая экономика, как говорится, нам не нужна. И коллега совершенно справедливо упоминал про расходы за снятие с эксплуатации. Как известно, в России, фонд снятия станций с эксплуатации вообще длительное время не формировался. Например, во Франции, отчисления в фонд снятия реакторов с эксплуатации составляет до 9% себестоимости. В России этот фонд, и это известная история, и мы можем подробно об этом поговорить, он долгое время не формировался вообще. Эти деньги надо где-то брать. До сих пор не решена фундаментальная проблема захоронения отходов, которое является неотъемлемой частью цикла производства электричества на АЭС. Я из тех, кто категорически не согласен с такой историй, когда атомщики говоря: «Знаете, мы вот тут вам с низкими операционными затратами красиво произвели электричество, а теперь вы мучайтесь с тем, чтобы это топливо захоронить, это нашей ответственностью не является». Нет, коллеги, так это дело не пойдёт. Это всё, безусловно, должно по-честному учитываться в реальной стоимости атомной электроэнергии, и, конечно, сейчас ещё эта стоимость будет расти из-за разбора полётов по аварии на Фукушиме, из-за того, что будут требования по безопасности усиливаться, будет меняться дизайн реакторов. И так далее. И мы всё ещё больше этих стоимостных довесков будем иметь.

В итоге, я, просто резюмируя, хотел бы сказать следующее. На мой взгляд, разговоры о том, что человечество не сможет прожить без атомной энергетики, якобы, это ерунда. В принцип. Она сегодня не так много составляет в мировом энергетическом балансе – меньше 6% потребления первичной энергии и около 13% выработки электричества. И, в принципе, это основная головная боль для трёх, в основном, стран – США, Японии и Франции. Половина мировых реакторов находится в этих трёх странах. Остальные страны с этим делом как-то справятся. Скажем, в Китае, в Индии, Бразилии, доля атомного электричества меньше 3%. В России эта проблема существует, но здесь парк реакторов настолько старый, что скоро их все придётся снять с эксплуатации. Они, конечно, ещё на продлёнке поработать смогут какое-то время, но чтобы ни у кого не было иллюзий, вот эта ФЦП «Росатом» по строительству большого числа новых блоков. Просто если нормально посчитать и прикинуть всё это в уме, то получается, что это не программа развития атомной энергетики, а это программа хотя бы попытки не снижать их долю в российском энергобалансе, замещая выбывающие блоки, которые, так или иначе, с эксплуатации придётся снимать. Причём, одна из таких тоже очень интересных вещей ФЦП «Росатом», если вы посмотрите структуру финансирования достройки недостроенных блоков и строительства новых, более 50% - это средства федерального бюджета. То есть, наши с вами деньги, налогоплательщиков. И тут ещё одна горькая реальность для вот этой полувековой атомной сказки состоит в том, что эта отрасль не в состоянии, нигде и никогда выжить без существенных государственных субсидий, прямых или косвенных. Будучи предоставленной самой себе, она является просто коммерчески несостоятельной. Отсюда вывод простой: если вы посмотрите на срок жизни и угасание вот этого вот парка действующих реакторов, вы поймёте, что мы находимся в график необходимости их постепенного закрытия. Что если мы будем пытаться расширять эту базу, то просто топлива не хватит. Наберите в любом поисковике “uranium”, вы найдёте много интересного. Одна из пропагандистских сказок состоит в том, что нефть и газ кончаются, а уран поможет их заменить. Уран кончится быстрее нефти и газа, даже при нынешних, относительно небольших размерах мировой атомной энергетики в глобальном энергобалансе. Нам говорят, что вот, будут скоро реакторы на быстрых нейтронах, которые решат эту проблему и не нужно будет столько богатых руд, как раньше, и можно будет от этой топливной проблемы больше не зависеть. Вот вопрос – где они эти быстрые реакторы, их обещают уже 50 лет. Ничего нет. То, что есть, я вам рассказал. Это какие-то жалкие крохи, которые уже пора с эксплуатации давно снимать.

Есть очень много людей, в частности, были опросы, которые опубликованы после аварии на Фукушиме в России. Это к вопросу о том, что в России. Больше половины людей положительно относятся к развитию атомной энергетики. У нас в России эта технократическая инженерная ментальность очень сильна. Ну, это понятно, она насаждалась достаточно долгое время, этот индустриальный такой технократический романтизм. Я думаю, что это поле для разумных политиков, которые рационально понимают ситуацию, объяснять людям, провести такую разъяснительную работу, что это небезопасно, экономически не выгодно, что рациональный выбор другой. Тем более, в России крайне странная ситуация, когда мы являемся одной из самых богатых в мир стран, обеспеченных органическими запасами топлива. У нас существует огромный простор для развития, скажем, современных эффективных технологий выработки электричества на газе, или чистых угольных технологий, по которым тоже был достигнут большой прогресс. При этом, наше потребление урана уже сегодня, если брать энергетические транспортные реакторы, выше, чем наша собственная добыча. 5000 тонн против условных 4500. Мы бегаем по всему миру – от Монголии до Австралии, пытаясь найти источники поставки урана в Россию, в том числе, под будущие планы строительства реакторов. Ну и под ре-экспорт тоже, конечно. Вопрос – нам это счастье такое замечательное нужно? Или нет? И вот, скажем, когда вице-премьер Правительства Сечин, выступая где-то в феврале, сказал, что нужно резать программу строительства атомных станций, был ли он так уж не прав? И я, как налогоплательщик, который платит много налогов в федеральный бюджет, очень серьёзно напрягаюсь, когда вижу эти очередные планы Росатома по строительству новых атомных энергоблоков за мой счёт. Не на заработанные деньги на нормальной рыночной основе, а за мой счёт. С финансированием из федерального бюджета на сверхльготных условиях. И, я думаю, что как раз в России, вот эту историю с Фукушимой удастся перебороть, и в России, скорое всего вряд ли в ближайшее время возникнет ситуация, когда какое-то мощное антиатомное движение возникнет. Но оно, скорее всего, возникнет в других странах, которые планировали и рассматривали возможность строительства новых атомных реакторов. Если произойдёт так, что другие страны быстрее начнут искать способы выхода и этой ситуации и поиска адекватной замены вот этой неэффективной атомной энергетике, а мы будем пытаться строить старые реакторы опять, ну это наше отставание ещё и в этой сфере. Мы и так отстаём по много каким параметрам от многих других стран мира, будем ещё сильнее отставать. Я думаю, что, с точки зрения интересов России, это было бы неправильно. И на этом, наверное закончу, спасибо!
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments